Фёдор Ананин Путешествую по миру с кошкой и обожаю технологии. В iGaming нашел идеальное сочетание: технологии, психология и развлечения — пишу об этом здесь.
Современные слоты и беттинг выросли из архаичных практик, где на кон ставили не фиат и не крипту, а физическую свободу, конечности и даже жизнь. Риск — базовая потребность человеческой психики, но способы ее удовлетворения трансформировались веками.
Для новой статьи на G GATE MEDIA мы собрали исторический материал о том, как выглядели «хайроллеры» прошлого и во что играли любители азарта, когда вместо генератора случайных чисел использовали кости животных и доверялись воле богов.
Цивилизации Мезоамерики (историко-культурный регион в Центральной Америке, где развивались доколумбовы цивилизации — майя, ацтеки и другие — прим. ред.) превратили игру в мяч в сложный религиозно-политический ритуал задолго до появления первых букмекеров. Следы этой дисциплины, известной также как тлачтли у ацтеков или пок-та-пок у майя, археологами прослеживают с 1650 года до н.э. И была она куда более брутальной любого современного регби.
Игроки использовали цельнолитой каучуковый мяч. В отличие от современных полых мячей, этот снаряд весил от 3 до 4 кг — по сути, в игре был прыгучий шар для боулинга. Правила запрещали касаться его кистями рук или стопами, иначе переломы были бы неизбежны на первой же минуте. Отбивать снаряд нужно было самыми массивными и защищенными частями тела: бедрами, ягодицами, иногда локтями. Игроки надевали специальные кожаные пояса (ярмы), чтобы защитить ребра и таз от мощных ударов.
Матчи проходили на специально оборудованных стадионах — длинных узких площадках, окруженных скошенными каменными стенами. В англоязычной археологии их принято называть ballcourts («площадки для мяча» или просто «корты»), что подчеркивает их монументальность.
Задача команд (обычно 2–4 человека) заключалась в том, чтобы удерживать мяч в воздухе, перекидывая его на сторону соперника, и в идеале — пробросить его сквозь узкое каменное кольцо, закрепленное высоко на стене. Попадание считалось мгновенной победой и случалось крайне редко, поэтому чаще игра шла на очки за ошибки противника.
Но нас интересует экономика и ставки. Harvard ReVista прямо называет эту игру центром религии и азарта. Ацтеки ставили на кон драгоценные ткани, какао-бобы (местный аналог валюты — прим. ред.) и украшения. Если удача отворачивалась, игрок мог поставить на кон свою жизнь или свободу, добровольно уйдя в рабство к победителю.
Ритуальная часть была еще мрачнее. Площадки воспринимались как порталы в подземный мир, а мяч символизировал Солнце. В столице ацтеков Теночтитлане (на месте которого сейчас стоит Мехико) игры сопровождались жертвоприношениями. Вопреки популярному туристическому мифу о том, что в жертву приносили победителей («лучших — богам»), современные антропологи склоняются к версии, что казнили все-таки проигравших — часто это были пленники, для которых игра была последним шансом. Метрополитен-музей подтверждает ассоциацию игры с обезглавливанием — это зафиксировано на многочисленных барельефах стадионов.
Если игра в мяч была спортом стадионов, то паттоли занимала нишу элитарного гемблинга для знати.
Это игра на крестовидной доске из 52 клеток, где движение фишек определялось броском бобов или окрашенных костей. Бернардино де Саагун — испанский миссионер-францисканец, автор фундаментального кодекса об истории ацтеков — описывал паттоли как игру с высочайшими ставками. В своих трудах он упоминал профессиональных игроков, которые путешествовали со своими циновками и наборами камней, напоминая современных покер-про.
Азарт доводил людей до крайностей: проиграв имущество, одежду и украшения, ацтеки ставили на кон свою жизнь. Для древнего игрока это была не просто удача, а прямая коммуникация с богами — проигрыш означал немилость высших сил Ксочипилли (бога искусства и игр — прим. ред.).
Римская империя подарила нам прообраз современного тотализатора, где коэффициенты зависели от шансов на выживание.
Гладиаторские бои были «вертикалью», вокруг которой крутились огромные деньги. Формально азартные игры в Риме часто ограничивались законами (например, Lex Titia запрещал играть на деньги в кости), но на «большой спорт» эти запреты не распространялись. Ставки на гонки колесниц, кулачные бои и гладиаторов оставались легальной зоной. Бетторы ставили на конкретного победителя, на выживание любимца или на исход схватки «человек против зверя».
Историки отмечают психологический момент, знакомый современным букмекерам: поведение бойца влияло на коэффициенты непосредственно перед схваткой. Спокойные и уверенные гладиаторы получали низкие ставки, тогда как на нервничающих аутсайдеров ставили ради высокого мультипликатора. Для римского гражданина это была возможность монетизировать чужую смерть в режиме реального времени.
До того как мир пришел к гуманизму, кровавый спорт с животными был главным развлечением в пабах и на храмовых праздниках.
На Бали петушиные бои (кокфайтинг) выходят за рамки простого развлечения. Клиффорд Гирц в классических антропологических трудах описывает это как «глубокую игру». Ритуал tabuh rah («пролитие крови») необходим для изгнания демонов — кровь проигравшей птицы должна напитать землю.
Это тот редкий случай, где гемблинг является частью религиозного долга. Даже современное законодательство Индонезии, запрещающее азартные игры, делает исключение для этих церемоний — при условии отсутствия явного коммерческого тотализатора. Однако на практике игра на деньги, статус клана и честь всегда сопровождают этот ритуал.
В Китае азарт принял миниатюрную форму. Бои сверчков известны со времен династии Тан. Это полноценная индустрия: насекомых держат на специальной диете, тренируют и стимулируют к агрессии соломинками. Ставки в подпольных клубах Шанхая могут достигать тысяч долларов за бой. Reuters сообщал о продаже сверчков-чемпионов по цене более $1500, что делает это хобби вполне элитарным гемблингом.
Механика была простая: бык или медведь привязывался к столбу на длинной цепи, дававшей определенную свободу для маневров. Затем на него спускали специально обученных собак — бульдогов или мастифов. Азартная составляющая здесь была вариативной.
Несмотря на запрет 1835 года, подпольные бои по всей Англии проводили еще долго, пока общественный фокус окончательно не сместился на более компактные и дешевые в организации виды спорта.
Когда травля крупных зверей стала сложной с точки зрения закона и логистики, индустрия перешла на микро-уровень. Крысиные ямы стали стандартом для лондонских пабов середины XIX века.
Это был чистый спорт на скорость, идеально подходящий для быстрых ставок. Организатор закупал сотню крыс, выпускал их в огражденную арену и запускал терьера.
Линия ставок здесь напоминала современные «тоталы» и «гонку до N очков»:
Звездой этой дисциплины был терьер по кличке Джек. В 1862 году он установил исторический рекорд, убив 100 крыс за 5 минут 28 секунд. Гравюры с этим событием расходились миллионными тиражами, а ставки на Джека принимали с такими же низкими коэффициентами, как сегодня на топовые футбольные клубы.
Самые хладнокровные формы азарта связаны не с пылом схватки, а с циничным ожиданием конца.
Тонтина — схема, которую сегодня назвали бы «лотереей на выживание». Появившись в XVII веке как способ государственного займа, она трансформировалась в частные фонды. Группа людей вкладывала деньги в общий котел, получая проценты. По мере смерти участников их доли перераспределялись между живыми. Последний выживший забирал все или получал сверхдоходы. Это порождало очевидный конфликт интересов: чем быстрее умрут ваши «партнеры», тем богаче вы станете. К началу XX века тонтины были запрещены в США и Европе из-за рисков мошенничества и убийств.
Их современный аналог — Dead pools (тотализаторы на смерть). Участники составляют списки знаменитостей, которые, по их мнению, умрут в текущем году. По данным LA Times и National Post, это «тихое подполье» привлекает тысячи людей, превращая мониторинг некрологов в спорт. Очки часто начисляются по формуле «100 минус возраст звезды», что стимулирует ставить на молодых и увеличивает риск.
Это единственный случай в истории, когда литературный миф и байки из курилок превратились в самую смертельную механику в мире. Суть «игры» — предельный тест на фатализм: суждено мне умереть прямо сейчас или нет?
Историки гемблинга выделяют три точки входа этой игры в культуру:
1. Литературный прототип
В «Герое нашего времени» (глава «Фаталист») Лермонтов описал классическое пари со смертью. Офицер Вулич приставил к виску пистолет, не зная, заряжен ли он, и нажал на спуск. Произошла осечка. Здесь не было вращения барабана (пистолет был кремневым), но сам принцип игры с судьбой «вслепую» закрепился в культуре именно отсюда.
2. Технический трюк (версия для скептиков)
Существует теория, что русские офицеры действительно крутили барабан, но использовали револьвер Smith & Wesson Model 3. Его особенность — свободное вращение барабана при невзведенном курке. Если механизм хорошо смазан, под действием гравитации единственный тяжелый патрон с высокой вероятностью оказывался внизу барабана, а не напротив ствола. То есть для знающих матчасть это был расчетливый блеф, а не смертельный риск.
3. Рождение термина
Само понятие «Russian Roulette» впервые зафиксировано 30 января 1937 года в журнале Collier’s Weekly. Автор Жорж Сюрде приводит диалог с французским сержантом, служившим в иностранном легионе в России 1917 года. И в оригинальной версии правила были куда жестче — вынимали один патрон, оставляя пять заряженных:
«Русские офицеры считали, что теряют не только престиж, деньги, семью, страну, но и честь перед лицом Союзников. Некоторые из них… неожиданно доставали револьвер, вынимали один патрон из барабана, крутили его, приставляли дуло к своей голове и нажимали спусковой крючок. Вероятность того, что выстрел будет, и мозги офицера разлетятся повсюду, составляла 5 шансов из 6. Иногда так и случалось, иногда нет».
Именно кинематограф позже «смягчил» правила до одного патрона, превратив это в игру с вероятностью смерти в 16,6%. Но суть осталась прежней: это «игра с судьбой», а не заработок.
Оглядываясь на историю азарта — от мезоамериканских стадионов до викторианских пабов — начинаешь иначе смотреть на современные реалии iGaming-индустрии. Сегодня мы переживаем из-за метрик удержания, сложностей с платежками или жесткости регуляторов, но на фоне наших предков эти проблемы выглядят как вершина гуманизма.
Эволюция гемблинга прошла фантастический путь. Мы убрали из уравнения физическое насилие, оставив только чистый рафинированный дофамин. Сегодня iGaming — высокотехнологичная форма платного досуга, стоящая в одном ряду с кинотеатрами, видеоиграми или парками аттракционов. Пользователь платит за эмоции, азарт и возможность отвлечься от рутины, находясь в полной физической безопасности.
ASO в 2025 году: от ключей и мотива к управлению продуктом
Интервью с Куралай из Performance Lab: путь в iGaming, работа с партнерами и планы компании
История гемблинга, часть 2: покерный бум, live-casino, лицензирование и регуляция в 2000–2010
«Красные флаги» работодателя: на что стоит обратить внимание с самого начала
Betting в киберспорте: как онлайн-казино и букмекеры работают с геймерами